МАРИНА
ЗАГИДУЛЛИНА: ФАЛЬШЬ И ИСКРЕННОСТЬ – НЕОТЪЕМЛЕМАЯ ЧАСТЬ ПРАЗДНИКА
Почему чем дальше от нас День Победы, тем больше
элементов шоу в его праздновании, и меньше сокровенных переживаний? Об этом
говорим с доктором филологических наук, профессором кафедры журналистики и
массовых коммуникаций Мариной Загидуллиной.
– Марина Викторовна, вашей
маме, прекрасному педагогу Галине Яковлевне Шишмаренковой, приписывают фразу «В
Великой Отечественной Войне победил учитель литературы». В этом выражении речь идет
о том, что это была война не столько оружия, сколько ценностей. Почему сейчас,
на ваш взгляд, молодежь критично относится ко Дню Победы? Утрачены какие-то
ценности, и если да, то какие?
 |
Марина Викторовна Загидуллина
(Фото: Алика Кутырева) |
–
На мой взгляд, дело не в том, что что-то утрачено, а в том, что меняется формат
отношения к войне. Война уходит все дальше в прошлое. Для моей мамы война была
частью ее биографии, так как она жила в Смоленске, и их бомбили сразу же, 22
июня 1941 года. Она уходила из-под бомбежки восьмилетним ребенком, и для нее
это не далекие воспоминания, а то, что переживало ее поколение. И когда она
говорила об учителе словесности, мысль была именно о том, что война выиграна не
пулями и снарядами, а той мобилизованностью людей на победу, силой духа, которую
дает пафос, в том числе литература, доносимая до нас. Наше поколение уже не
знало войны, и узнавало ее только из таких вот праздников. Я родилась в тот
год, когда, наконец, стали праздновать 9 Мая, как ежегодный праздник нашей
страны. До этого его не хотели даже вспоминать, потому что через всех война
прошла, как танк, через все семьи. И у нас уже отношение к празднованию 9 Мая
было как к чему-то, что нас не удовлетворяло: казалось, очень много громких
слов и очень мало искренности. Я думаю, что каждое поколение испытывает дефицит
искренности в этом празднике. С одной стороны, хотелось выразить свое отношение
к победе – что ты причастен к великому подвигу прошлых поколений, что ты ценишь
это. А с другой – формы, в которых ты
это можешь выразить, кажутся слишком «маскарадными». Больше все уходит в
бантики, в шары, в какие-то цветочки…. В салют, который стал, в плохом смысле,
«фишкой» этого праздника – ближе уже к «Диснейленду», чем к тому, что
переживали люди, когда салют был первый, и все, рыдая, смотрели на эти
всполохи, провожая в памяти погибших. И это ощущение было у нас, когда мы были
младше, оно есть сейчас у молодого поколения, когда вы тоже участвуете в праздновании
9 Мая, и ощущаете эту границу между пустым пафосом и желанием искреннего
выражения того, что чувствуешь и переживаешь. Преодолеть это очень трудно: если
мы праздник переводим в массовый формат, то мы не можем избежать его
неинтимности – он все равно остается пафосным и торжественным, с общими словами
и затертыми выражениями.
– А всегда ли массовость
празднования подразумевает элементы шоу или казенщины?
–
Не всегда. Почему «Бессмертный полк» имеет грандиозную популярность? Каждый с
искренностью и гордостью (некоторые, правда, по обязанности, но это исключение)
хочет пройти с портретом своего ушедшего родственника – деда, прадеда…. Потому
что ему интересна история семьи. Мне это кажется очень важным. Россия – страна
с прерванным родством: 1917 год поставил крест на генеалогии людей, и важно
этот разрыв преодолеть. Есть прекрасный
сайт «Память народа» (который, наконец, наше правительство поддержало), где ты
можешь найти своих родственников, узнать, когда они были награждены, чем – это
тоже большой прорыв. Я не отношусь критически к тому, что происходит. Но, с
другой стороны, начиная с 70-летия Победы, празднование приблизилось к таким не
очень полезным проявлениям, как национализм – патриотизм, сильно граничащий с
шовинизмом: «Только мы!», «Мы победили!» – эта вся бравада мне кажется просто
неприемлемой. Она, в каком-то смысле, низводит нас к уровню машущей кулаками
толпы, не помнящей своего прошлого. Мне это кажется очень опасным креном,
который как раз и создает почву для таких милитаристских настроений в обществе.
Самый главный урок войны – это мир! Люди должны ценить мир, а не войну.
– К другим элементам
празднования, кроме «Памяти народа» и «Бессмертного полка», типичный наш современник
относится поверхностно, потому что не видит их сути?
–
Современное поколение очень естественно относится к празднику. Оно чувствует
очень хорошо все обертоны фальши и искренности, и ищет формы, как почувствовать
себя значимым в этом действии. Поэтому путешествие через свою семью к празднику
мне кажется значимым.
– Одна знакомая семейная
пара как-то поругалась из-за георгиевской ленточки. Муж повесил ее на антенну
машины, а жена возразила: «На груди ее надо носить!». Не кажется ли Вам, что
символы победы стали элементами массовой культуры, или, если хотите, гламура? Не
уничтожается ли ее ценность этим?
 |
"Красный мак" на памятной доске
(Фото из интернета) |
–
Георгиевская ленточка – это отдельный и очень трудный вопрос. В каком-то смысле
она олицетворяет и политический разлом в обществе: все, кто с лентой, выражают
проправительственные чувства, а те, кто не хотят ее носить, показывают, что они
за свободу слова и демократию. Хотя, казалось бы – это знак праздника, который
должен быть вне политических боев. Но когда мы начинаем украшать этими
символами все, что нас окружает, мы, конечно, снижаем их значимость.
Георгиевская лента должна быть «в сердце», а не на нем, в знак лояльного
отношения к празднику. Но сам факт того, что мы ее превращаем в элемент гламура
или, так сказать, массовой моды – это очень сильно снижает символичную,
сакральную ценность и значимость. Яркий пример верного применения «священной»
символики – знак Красного мака во Франции. Его не лепят себе на одежду или еще
куда-нибудь – его место только на могилах солдат.
– Я опросил
несколько своих знакомых, и они привели вот такие доводы непонимания молодежью (и
не только) смысла Дня Победы. Первый: День Победы все чаще становится рекламной
маркой, посредством которой рекламируют те или иные товары и услуги. Второй: поздравления ветеранов все чаще переходят в некий
конкурс – кто более неадекватно поздравит защитников мира, тот и победил. Третий: День Победы
многими воспринимается только лишь как «повод, который нужно отметить». Как вы
считаете, верны ли эти суждения? Если нет, то что можно возразить?
 |
| Кадр из клипа Олега Скрэтча "Память" |
–
Я не могу сказать, что все эти три тезиса одновременно можно либо принять, либо
не принять. В целом можно согласиться с тем, что любое празднование неадекватно
сути. Это нормальный закон культуры, так как «ритуал» и «миф» не равны друг
другу. Миф, как правило, глубже и сложнее, а ритуал – просто совокупность
практических действий. И если в праздник сложилось так, что нужно выпить, и
человеку на это возразили, что нельзя, то это все равно будет неадекватно и
ненормально. То, что люди в честь праздника организовывают застолье – это
традиция, часть культуры, и хорошо, что у них есть повод собраться, и
произнести тост за Победу – в этом уже что-то хорошее и консолидирующее: хотя
бы они помнят, ради чего собрались. А
что касаемо знаков победы, то здесь, конечно же, нужно понимать политический
аспект. Начиная с 70-летия Великой Отечественной Войны, каждая организация даже
чувствовала обязанность каким-то образом маркировать свою причастность ко Дню Победы.
Кажется, даже был страх: если они этого не сделают, им скажут, что они против победы
– хоть как-то нужно было примкнуть к этому движению, показывая свою лояльность
политике государства. В этом, конечно же, тоже ничего хорошего я не вижу – все
должно идти от души.
– Раз уж вы затронули
тему власти, не кажется ли вам, что правительство раскручивает
праздник, чтобы ещё ненадолго сплотить народ вокруг общей гордости?
– Я считаю, что это нормальная политика власти –
каждое правительство должно думать о сплочении своей нации вокруг чего-то, и
этим «вокруг» может быть, например, праздник Победы. Это то, что,
действительно, люди воспринимают как свою идентичность: я представитель России,
а Россия победила в Великой Отечественной войне. Это то, что делает тебя гордым:
я – русский, и я горжусь тем, что в истории моей страны был победный 1945-й
год. И с этой точки зрения была бы не органична та власть, которая не
использовала бы эти искренние порывы в своих интересах. Другое дело – как
именно это осуществляется.
Консолидация
нации – одна из функций власти. Но я соглашусь с тем, что здесь есть
манипуляции и перегибы – вот это у нас сплошь и рядом. Однако если люди умные –
они смогут это разделять.
– Студенты журфака не
раз по собственной инициативе организовывали концерты для ветеранов накануне
Дня Победы. На ваш взгляд, что ими двигало в тот момент?
–
Мне кажется, очень много было искреннего в этом деле. Действительно, студенты
искали формы, как выразить свои эмоции в таком трудном жанре, как память тех,
кто отдал свои жизни за победу. А ветераны, пусть это тыловики, но все равно их
пропахала война, как они плачут искренне, воспринимая работу ребят. И работа
эта не для «галочки», не потому что студентов «палкой гнали», а потому, что они
хотят выразить ветеранам свои чувства. Мне эта форма кажется близкой и хорошей
– душевной. Здорово, если бы мы могли ее развивать и укреплять.
– Почему эта традиция ушла?
Есть ли возможность возродить ее?
–
Это серьезный вопрос финансов, на мой взгляд. На праздник приходят ветераны,
хочется им хотя бы что-то подарить, сделать пусть мелочь, но приятную. Нужен
транспорт и многое другое, что требует немалых вложений. Мне кажется, главное,
что здесь нужно – добрая воля распределителей бюджета, которые могли бы
спонсировать этот праздник. Новые же поколения студентов, я считаю, откликнутся
с открытой душой: очень много талантливых ребят, которым есть с чем выйти на
сцену, есть большое желание сделать номера самодеятельности «неформальными» и
очень душевными. Лично я за продолжение, развитие и укрепление этой традиции – выражение
любви журфака к празднику Победы.
– Получается,
все дело в спонсорстве?
–
Не все дело! Бывали дни, когда и из ничего журфак выходил победителем. Все
равно нужно, чтобы у людей было желание это делать. Не так, что кто-то пришел и
сказал: «Все выстроились и пошли!». Должен быть какой-то душевный порыв и со
стороны самих участников.
Беседу вел Алексей Масленников,
студент группы ФЖ – 102.
